Александр Переслегин |
 |
 |
 |
|
Александр Переслегин: «ЗНАНИЕ ТРАДИЦИОННОЙ РУССКОЙ НАРОДНОЙ КУЛЬТУРЫ - ОСОЗНАННАЯ НЕОБХОДИМОСТЬ...» Родился в 1958 году в городе Кунцево Московской области. Почти во всех поколениях рода люди были музыкальные. Но все, что лежало вне рамок и форм классической музыки, представляло для нас (Переслегиных, Никитиных, Широковых, Синицыных) мало интереса. Для поколений ровесников моего деда и отца, пере¬живших революцию, две войны, голод, разруху, индустриализацию, напряженную работу по восстановлению народного хозяйства и созданию мощного научно-технического потенциала нашей страны, проблема угасания традиционной культуры затерялась среди других проблем, трагедий и побед или воспринималась как одна из неизбежных потерь того времени. Народная песня в семье звучала редко, фактически, у нас ее никто толком не знал, за исключением нескольких песен, разученных во время учебы в школе. Хорошо запомнилось, как отец со своей мамой задушевно пели на два голоса «Что стоишь, качаясь, тонкая рябина», но помнится и скептическое отношение деда к пению Мордасовой, прохладное (или никакое) отношение к исполнению народных песен академическими хорами. И хотя мой отец немедленно пресекал всякие проявления у нашего поколения презрительного отношения к миру села и деревни как к второсортному, объясняя нам, что всякая работа заслуживает уважения, а работа крестьянина, который кормит всех нас, заслуживает особого почета, - несмотря на это, народная песня, как и вся традиционная народная культура, представлялась нам частью внешней среды, с нашей конкретной жизнью, практически никак не связанной. Впервые начал пробовать петь казачьи песни весной 1984 года в фольклорной студии при Доме культуры московской фабрики «Дукат». Этой студией тогда руководил Борис Базуров. К нему приходили и уже пе¬ли (и, на мой взгляд — неплохо пели) будущие участники ансамбля «Русичи»: Владимир Алексеев, Валентин Жигалин, Николай Серов, Виталий Галицкий и другие. Тогда же, но чуть позже, я впервые услышал записи пения настоящих казаков верхнего Дона. К концу весны 1984 года открытую фольклорную студию Базуров преобразовал в закрытый коллектив, ориентированный на профессиональное музицирование (позже он получил название «Русичи»), а я в числе других новичков продолжил знакомство с традиционной казачьей песней в студии Андрея Сергеевича Кабанова. Примерно в то же время там начали припеваться друг к другу некоторые будущие участники первого концерта «Казачьего Круга», такие как Николай Козлов и Олег Романов во главе с безусловным лидером в казачьей песне этой студии — Владимиром Скунцевым. Осознание того, что я, считая себя русским, фактически не знаю традиционной русской народной культуры -вот что стало поводом для занятия песенным фольклором. Все живое звучит. Это становится понятным, если учесть, что живое отличается от не живого способностью воспринимать и использовать информацию и энергию в своих целях, а звук является способом передачи не только информации, но, может быть, и каких-то видов энергии, необходимых для жизни. В общем случае, жизнеспособность, жизнестойкость всего живого определяются умением использовать информацию и энергию. Поэтому умение управлять звуком дает дополнительную возможность любой упорядоченной живой структуре повысить свою жизнестойкость. Таким образом, качество, уровень совершенства управления звуком является одновременно и средством повышения жизнестойкости живой структуры, и признаком, показателем уровня ее совершенства. Человек, используя звук, объединяет, в числе прочих, решение двух задач: заявить о себе, о своих отличиях от других и найти себе помощников, единомышленников, друзей. Я всегда любил петь: в детском саду, в музыкальной школе, в студенчестве. Во время учебы в Московском авиационном институте увлекся феноменом творцов самодеятельной песни, немного освоил гитару и, не без успеха у своих сокурсников, воспроизводил почти весь репертуар Александра Суханова. Форма авторской песни предоставила моим сверстникам возможность не только слушать, но и петь самим, а некоторым даже и сочинять собственные песни. Это уже были наши песни, песни нашего поколения. Советские песни (замечательные во многих отношениях), тиражируемые всеми средствами массовой информации, отдалялись от нас. Их и так слышно всегда и повсюду. Будем же петь свое. Но, углубляясь в самодеятельную авторскую песню, довольно быстро начинаешь понимать, что «своего» там очень мало. В редких лучших случаях — это оригинальные тексты, но чаще всего — это опять же набивающие оскомину штампы. Если говорить о мелодиях и ритмах авторской самодеятельной песни, — тут вообще беда: одни заимствования и штампы, причем, сплошь — чужие, за исключением формы русского романса. А где наше, русское? «А зачем оно тебе?», — спросил меня мой приятель с русской фамилией Иванов. Я не знал, что ему ответить. Я понял, что надо пробираться к своим. Газета «Московский комсомолец» в то время к концу каждой недели публиковала на последней полосе объявления московского отделения ВООП И К о своих ближайших субботниках, где добровольные помощники могли поучаствовать в процессе восстановления памятников истории и архитектуры Москвы. И вот в одной из таких бригад, работавшей на территории Свято-Данилова монастыря, я познакомился с Константином Пашковым, благодаря которому и пришел в фольклорную студию Бориса Базурова. Потом была студия А. С. Кабанова и, после первого концерта ансамбля, впоследствии получившего название «Казачий Кругъ», я ре¬шил, что нашел своих. Как и где живет теперь народная традиция — на селе, в городе, на сцене или, как и прежде, в народе? Жизнь - это развитие. Традициями мы можем назвать достигшие совершенства формы адаптации людей к определенным условиям жизни. Изменились условия жизни людей — изменяется, живет и развивается традиция. Но традиция живет только при условии соблюдения преемственности поколений. Если преемственная связь между поколениями прерывается — традиции грозит опасность, если эта связь обрывается надолго — традиция может исчезнуть совсем. Традиция может жить где угодно: на селе, в городе, на сцене, в народе. Для этого только необходимо, чтобы были творчески одаренные люди, знающие традицию и способные ее развивать. «Казачий Кругъ» существует как явление, как немаловажный фактор культурной жизни современной России и еще не исчерпал всех возможностей своего развития. Дальнейшее существование «Казачьего Круга» как поющего и востребованного в этом качестве коллектива, на мой взгляд, возможно только как развитие и совершенствование. Иначе мы будем опираться только лишь на мифы своей, так сказать, «былой славы», когда мы производили на многих впечатление первооткрывателей. «Осознание того, что я, русский, фактически не знаю традиционной русской народной культуры, явилось поводом для участия в «Казачьем Круге»... |
